Стена у Бранденбургских Ворот. Тандем вдвоём. Повесть о Берлине

Берлинская стена у Бранденбургских Ворот 1989

Уважаемые читатели, пришло время рассказать вам невероятную историю, которая приключилась с одним моим хорошим другом в Берлине. Здесь я выложил три главы для пробного чтения. Всю повесть Вы можете скачать одним файлом PDF

Глава 21: Стена у Бранденбургских Ворот

Антон становится свидетелем падения Берлинской стены у Бранденбургских Ворот и понимает, что бояться не надо.

Зима в Берлине – явление нудное и затянутое. Жители города пытаются вообще не думать о том, что солнечные лучи проникают через серое затянутое мглою небо только пару раз в неделю. Они, как истомившиеся в сырой холодной темнице узники, ждут наступления весны.

Антон отметил для себя, что сидеть в Берлине зимой без дела – занятие ведущее к сплину и чрезмерному употреблению пива и глинтвейна. Он старался занять себя работой. Статья его, после безжалостных редакторских ножниц, оказалась достойной нового глянцевого выпуска и Олег попросил написать его «чо-нибудь ещё про Берлин». Антон с упоением занимался изучением немецкого, много читал об истории города, ходил по музеям и выставкам. Франциска, немного присмиревшая после их «примирения», регулярно приходила в медиатеку, где они выпив по чашечке кофе, углублялись в мир немецко-русского языкового дискурса. После каждой их встречи Антон долго думал о ней. Однако ухаживать за ней не решался – боялся спугнуть.

Его серый зимний берлинский быт иногда озаряли встречи с Прохором. Излазив с ним все берлинские парки, Антон научился различать марокканских драгдилеров от палестинских и, каждый раз проходя мимо очередной «точки», он уже узнавал их приветливые лица. Прохор поражал Антона незыблемой беззаботностью в отношении своей затянувшейся учёбы. С другой стороны Антон очень завидовал его независимой манере держаться и умением просто жить так, «как хочешь». Для Антона это было ещё одним проявлением свободы, которое дарил Берлин. Однако в его случае оно было недосягаемым. В конце марта семестр заканчивался и он с тоской думал о том, что придётся уехать.

Рикардо, словно понимал, о чём грустит Антон. Как-то вечером он спросил Антона, не хочет ли тот остаться ещё на один семестр в Берлине. «Слушай, да я бы с радостью, но…» Антон должен был вернуться. Его ждала семья, университет. Его ждала, та жизнь, от которой он убежал несколько месяцев назад, но уже успел понять, насколько она важна для него, для его будущего. Рикардо кивал, но не соглашался. Он был уверен, что Антон должен остаться. Что это – его город.

Остаться учиться в Берлине – означало для Антона стать Прохором. Хотел ли он этого? Он не знал. Но он точно знал, что здесь он живёт свою собственную самостоятельную жизнь. Ту, о которой он всегда мечтал.

Постепенно Берлин оттаивал и пение птиц всё чаще будило его по утрам. Весна вступала в свои права и город с благодарностью её принимал. Усидеть дома было невозможно и однажды, солнечным субботним утром он набрал номер Прохора, чтоб вытащить его на улицу. Прохор долго пытался сообразить, куда бы можно было отправиться и предложил Тиргартен, огромный парк расположенный в центре города. Решили встретиться у Бранденбургских Ворот и в назначенное время Антон был на площади 18 марта. Площадь получила своё название в память о событиях 18 марта 1848 года. О событиях, свидетелем которых Антону «посчастливилось» быть.

Оказавшись перед Брандебургскими Воротами, Антон задрал голову. Он пялился на заднюю сторону колесницы богини Виктории там, где был установлен флаг, и постепенно пятился назад. Внезапно он уткнулся спиной во что-то твёрдое и, обернувшись, обнаружил, что стоит прямо перед гладкой бетонной стеной. Солнечный свет померк и сменился искусственным светом фонарей, а непонятно откуда взявшееся сплошное асфальтовое покрытие заблестело после недавно прошедшего дождя. Площадь вокруг него опустела, но откуда-то сверху доносился гул и приглушённые отрывистые фразы: «У меня там брат живёт… Я не видел его уже четыре года… Где же восточные берлинцы?… Надо просто прыгнуть …». Впереди у Ворот Антон увидел людей в одинаковых коричневых плащах. На серых фуражках с зелёными околышами серебром поблёскивали кокарды с дубовыми листьями, желудями и гербом Германской Демократической Республики.

Нерешительно сделав пару шагов от Стены в сторону Ворот, он снова откуда-то сверху услышал отчётливую фразу:

– Смотрите. Они ничего не делают. Пойдёмте… Видите? Они стоят и ничего не делают…
Он обернулся и увидел стоящих прямо на Стене людей. Их было много и Антон удивился тому, как они там все умещались. Толщина Стены должно быть была метра три, не меньше. Лица у них были взволнованные. Внезапно со Стены спрыгнул молодой человек и, улыбаясь, подошёл к Антону.

– Пойдём. Мы первые. – Он положил Антону руку на плечо и они направились в сторону стоящих под Воротами пограничников.

Нельзя сказать, что эта прогулка казалась Антону увеселительной, но что-то подсказывало ему, что он всё делает правильно. Краем глаза он отметил, что здание гостиницы Адлон, новое посольство США, посольство Франции – всё то, что было построено в нулевые вокруг Парижской площади – всё это исчезло. Вместо зданий вокруг Ворот простирались зелёные газоны, в ряд стояли люди в плащах, а рядом с ними военные фургоны, накрытые коричневыми тентами. По ходу приближения Антона и его нового знакомого к Воротам выражение лица пограничника, стоявшего между колонн у центрального прохода, становилось всё напряжённее. Кроме того к нему начали медленно продвигаться ещё пара солдат, стоявших неподалёку.

– Здравствуйте, чем я могу Вам помочь? – Голос военного прозвучал сухо и официально.

– Здравствуйте, мы хотим пройти через Ворота, – взволнованно ответил Антон.
Пограничник открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент к ним подошёл человек в пилотке и в униформе без плаща, смерил Антона взглядом и приглашающим жестом дал команду пропустить.

Пройдя под Воротами и обернувшись назад, Антон увидел, что толпившиеся на Стене начали спрыгивать на безмолвную площадь, которая постепенно заполнилась гуляющими людьми. Сурово замершие пограничники безмолвно наблюдали за происходящим. В какой-то момент к одному из них подбежала девушка и вручила букет белых цветов. Не ожидав этого, пограничник поначалу сделал вид, что не понимает её намерений, но потом с едва заметной улыбкой засунул букет за ремень. Другой молодой человек стоял у Стены и выводил на ней что-то углём. Антон пригляделся и прочёл: «Стены больше нет». Со стороны бульвара Унтер-ден-Линден начали подтягиваться огромные скопления людей. Многие из них подходили к Стене и, всё ещё стоявшие там западные берлинцы, за руки затаскивали их наверх.

Антон понимал, что вокруг него разыгрались события 9 ноября 1989 года. И пожалуй в первый раз ему не было страшно от того, что вокруг снова происходят необъяснимые вещи. Он испытывал невыразимое чувство гордости за то, что подал пример этим истосковавшимся по своему городу людям и показал им, что бояться не надо.

Солнце вновь озарило Парижскую площадь и улюлюкающих от счастья восточных и западных берлинцев сменили многочисленные туристы с их фотокамерами. Отойдя на сравнительно безлюдный островок у фонтана рядом с французским посольством, Антон услышал выразительную и громкую речь. Рядом, перед небольшой группкой туристов, с папкой в руках стоял высокий светловолосый парень и на чистом русском языке рассказывал об истории Бранденбургских Ворот. На нём были светлые брюки с подтяжками и белая рубашка с закатанными рукавами. Он рассказывал о Старом Фрице, о Семилетней Войне, о Наполеоне и Квадриге, о факельных шествиях и мирной революции… Антон заслушался и вздрогнул от испуга, когда подкравшийся сзади Прохор хлопнул его рукой по плечу.

– Испугался? – Прохор казалось был доволен ошарашенным взглядом Антона. – Извини, не хотел. Кстати, знаешь, где тут за Воротами Стена проходила? Идём покажу…

© Андрей Седов

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *